Последний читатель

 

* * *
То дудочкой соловьиной,
То окликом и молвой,
Проводит нас век недлинный,
От боли еще живой.

Как птица поет разлука,
Немыслимый этот звук
Не музыка и не мука,
А слепок сплетенных рук.

С хромою своей судьбою
В объятиях на ветру
Я голосу этому вторю,
Как падаю в высоту,

Томимый какой истомой,
Палимый каким огнем,
Как нотой одной влекомый
В сухую гортань времен.
 


* * *
Попроси за меня той властью,
что дана никому,
Я во сне открываю веки
в средиземную тьму,

Надо мною дрожат созвездия,
ближе чем облака,
В их мерцанье вмещаюсь весь я,
в чем порука легка,

Потому, мой далекий ангел,
наша участь уже не часть
Той шеренги, где в страшном ранге
эти звезды будут вручать.
 


* * *
Там, на седьмом континенте, где ты, бывало,
Снилась мне на рассвете, о чем не знала,
Когда небо в халате на теплой вате
Нависало над площадью у вокзала,

В начале того столетья, чье продолженье
Мы увидим глазами смерти и пораженья,
И где наши дети, одни на свете,
Не прочтут с акцентом записки эти,

Там, где прощай и откуда после
Сервируют, чай, не для нашей пользы,
Я сижу на стуле белее моли,
Пока ветер старается в си бемоли,

Пока он то брюки шерстит, то мысли,
Я пишу не буквы уже а числа -
Хоть кричи от боли, не сменить их боле,
Поменявши местом широким жестом.

 

 

* * *

- 1
Ты последний читатель,
за вечер в бессмертном кругу
Моя муза далече, и врач ни гу-гу.

Столько строф не сберечь,
чтобы швед, не дай бог, или финн
Мне зачел эту речь за Олимп среди вечных равнин.

Я и сам океан
пересек на халяву, как грек,
Твоим пением пьян, отмотав сорок лет за побег,

И на тех берегах,
где Орфей побывал до Христа,
Я сошел, что моряк, озирая чужие места.


- 2
Что вослед прозвучит,
словно выстрел туда наугад,
Где рыдают в ночи мириады бессмертных цикад,

Где трагический хор
из не знающих жалости слов
Завершится стихом, как по Стиксу ударит веслом.

Их полощет не боль
над бессмысленной той пустотой,
А разлуки прибой вымывает к векам на постой,

И тебе их доносит
не шопот из новых времен,
Но гурьба безголосиц, которыми ты погребен.
 



* * *
В вавилонских кофейнях,
Европейских столицах
Я был вором и тенью
Вечно зябнущей птицы.

Это утром в газетах
На последней странице
Не наметят петитом
Между прочим, забытым.

Мне живется, как снится,
Мои сны бездыханны,
Между ними границы,
Патрули, океаны,

То, что дышит в затылок
Между прочим, забытым,
Где за эту монету
Все торгуют в убыток.
 

Сергей Сапожников

 

 

Home Я пишу эти строки Любовь и луна Осень ангелов Последний читатель